May 2nd, 2006

elastigirl

Возвращение в Брайдсхед

В пятницу вечером поехали на дачу отвозить ребенка. Задерганные, недовольные, охреневшие от предпраздничной суеты.

Дачу мама получила в наследство два года назад, и за последний год значительно обновила: расширила и обустроила дом, расчистила участок от кривых елок-палок, ее приятель-скульптор даже грозится там сделать камин с лепниной. Но самое главное там осталось неизменным: тишина, туканье дятла, запах палой хвои и россыпь мать-и-мачех с медуничками, уже пробивающихся наружу.

Открытие сезона на майские - одна из священных традиций, и я помню ее по детству. Дед, едва заглушив мотор, шел со мной в сад, и мы смотрели, как пережили зиму наши яблони, как цветут крокусы и не упала ли наконец с дуба старая высохшая ветка. Я искренне считала дачу своей настоящей родиной, потом по ряду причин не была на ней чуть ли не пятнадцать лет и даже старалась забыть о ней. Поэтому воспоминания теперь пробудились с новой силой.

Мы приехали в сумерки, розово-сиреневые краски над лесом переходили в синие. На даче у нас микроклимат - там всегда значительно более сыро и холодно, чем даже в близком Хотьково. Поэтому мама в редком для нее теперь благодушном состоянии (день в покое плюс дегустация клюковки) встретила нас с фонарем, одетая в толстенный кардиган из шерсти тебердинских коз, в котором можно спать на снегу. Чисто по-дачному - прямо на шкворчащей сковороде - на столе у окна ждал горячий ужин, графин с клюковкой и смородиновое варенье к чаю. Для меня это было часом истинного блаженства, потому как нечасто самые близкие мне люди, муж и мама, исдят со мной за столом и смеются (в основном надо мной, но фиг бы с ним).

Над лесом повисла узенькая луна мусульманского вида, когда мы собрались ехать обратно. Мимо дуба, от которого зимой отходит лыжня в лес, мимо луга, где я с подружками пряталась в траве с головой, мимо рабочего поселка, где жили пленные немцы, и комендант которого ухаживал за восемнадцатилетней бабкой, мимо грязного пруда, куда мой папаша в одна тыща девятьсот семьдесят седьмом спустил двух придурков, которые приставали к маме, мимо крутой горки, которую пятьдесят пять лет назад мой юный дед в зеленой пижонской шляпе на спор одолел на папиной "Победе", мимо речушки, которую мы с приятелем Колькой, оба двенадцати лет от роду, в тридцатиградусный мороз решили освоить в целях подледного лова, до сих пор не знаю, как мы не провалились под лед, мимо больнички, где мне вытаскивали щепку из пятки, мимо центра Хотьково...

- А вот сто лет спустя наши правнуки будут вспоминать, что на этой даче еще и прадед Плохиш с прабабкой Калиннкой жили, - задумчиво сказал муж, уловив мое настроение. - Крепкие старики, были, не то, что наше поколение, но плохо их уже помнят, не то что деда Сашу. Упрямый правда старикан, своенравный, этот дед Саша, но тоже всю жизнь на этой даче, с самого детства. Как на пенсию вышел, осел тут, вай-фай провел и сидит сиднем.

Странные это были мысли, приятные и страшноватые в одно и то же время. Фары освещали путь в ночной синеве, Макаревич пел "Пойдём по дороге с заплечным мешком", а мы возвращались от связи поколений и вечных ценностей в город Зеленого Дьявола.
elastigirl

В ответ на вашу заявку

Ну все, товарищ Хохел, Ваш запрос выполнен, билеты на руках. Летучая бригада отбывает в вашем направлении.

Встречайте нас 6 числа вечером под белы руки.

Йес. А то какие майские без баньки-пивка в Саратове?