?

Log in

No account? Create an account

A Day in the Life

Судьба человека - его характер


if i can make it there
elastigirl
kalinnka
В этот приезд выяснилось, что Америка имеет свой запах. Он немножко похож и на запах салона в новой машине, и очистителя ковров, который применяют во всех американских аэропортах (меня умиляют там повсеместные ковровые покрытия), и той смеси, который распрыскивают в универсальных магазинах. Чистота, химический холодок, кондиционированный воздух и чуть-чуть фрукт.

Эта поездка не была расслабляющей - изменились времена, да и цели у нее были не полностью увеселительные. Пришлось интенсивно покататься по стране, но совместить приятное с полезным получилось. Что греха таить, обожаю путешествовать и видеться с друзьями, даже не знаю, что больше, и с годами это только усиливается. Мои американские знакомцы, все до единого, не сговариваясь, оказали мне такой королевский прием, что я утвердилась в мысли, что пожалуй хороший друг. И до чего же приятно ощущать, что о тебе заботятся и тебя балуют.

Стоило преодолеть пол-суток в самолете, двухчасовую задержку в JFK на secondary questioning, потом еще час пехтериться до дома Алисы и Кости по ночным задворкам, чтобы потом оказаться в квартире с панорамным видом на Манхэттен и огромным телевизором, по которому шла трансляция новогодней ночи на Первом канале, и чтобы мне, обалдевшей и слегка оглоушенной, в одну руку был моментально вставлен бокал с Moet et Chandon, в другую воткнут бутерброд с черной икрой, а тело обперто об стол, на котором оливье и конфеты Belochka/Squirrel из русского магазина мирно соседствовали с эскарго и прошутто с рынка деликатесов Челси и сумасшедшими десертами из Maison Kaiser. Так продолжилось мое празднование Нового года. На следующий день все мои пять чувств опять были переполнены - подъем на уровень 101 в новопостроенном World Trade Center, прогулка по нижнему Манхэттену, заход в Brandy Library и легкая дегустация редких напитков, а потом вечер музыки Джона Леннона (Ah! Bowakawa pousse pousse) и вопросов "а это ты помнишь"?

Стоило добраться до домика Боба, чтобы провести несколько дней в настоящей старорежимной Америке и самую малость поиграть в ситуацию, что у меня есть американские бабушка с дедушкой. Я опять жила в комнате с куклами его дочки, каждое утро (обеденный стол со скатертью, старинный резной буфетик, пуансеттия, кошка на подоконнике) получала от его жены, Мэри Джин, полноценный завтрак в стиле Плезантвилля, где яйца означают яичницу, а яичница не может называться оной без ветчины и тостов. Затем мы с Бобом либо брели до его офиса, где он собрал очаровательную выставку артефактов (Боб - профессор истории, и история России его конек) вроде плаката с составом Политбюро ЦК КПСС начала восьмидесятых и портрета Горбачева без родимого пятна, шли в бейсмент, филиал офиса Боба, или сидели у телевизора, Боб с газетой, я в попытках своровать соседский вай-фай, оба одним ухом слушая Дональда Трампа или биржевые сводки. Мэри Джин же в промышленных масштабах слоила лазаньи, с удовольствием делилась местными сплетнями и особо полюбила меня, когда выяснилось, что я тоже смотрю Аббатство Даунтон. Ходила с Бобом в чудесные местечковые едальни и общалась с его друзьями (самым ярким был профессор физики-гей-заядлый армеец и до кучи стеклодув), погрузившись в незнакомую, но вполне понятную жизнь. У Боба и Мэри Джин я адски промерзла, несмотря на щедро выданные флисовые кофты и дополнительные одеяла, потому что они экономили на отоплении, но стоически терпела. Отогревалась в Вашингтоне, где едва добравшись до отеля, включила себе +24 и впервые за несколько дней рискнула раздеться догола.

Стоило попасть в Вашингтон, чтобы в очередной раз на бегу его посмотреть и удивиться его имперскости, а заодно опять же самую малость поиграть в работу - была приглашена на внутреннюю встречу в тамошнем офисе, на которой по случаю вечера четверга имелось пиво, послушала до боли знакомые истории общения с клиентом (новым было только географическое положение проекта), а потом накормлена обедом и поучаствовала в длинном разговоре об Обаме, оружии, мрачных перспективах побережья Флориды, энергетической безопасности, адаптации за рубежом, транспортных рисках Вашингтона и была искренне счастлива, потому что это было не про ватников, не про коррупцию и не про рубль.

Стоило проделать еще несколько тыщ км туда-обратно, чтобы впервые с 1997 года доехать до Насти и Наума и оказаться в миннесотских снегах и двадцатидвухградусном морозе. Наум был рыжеватым и кругленьким, стал седым и с интересно впалыми щеками, дом переполнился, выросло двое детей, Настя стала отличным кулинаром, и каждый вечер под калифорнийское мерло за чисто советскую цену 4-82 мы часами разговаривали, разговаривали... В Миннесоте нет налога на одежду, а Настя великий охотник за скидками, поэтому мы проделали обязательную программу заходов в моллы в поисках best deals. Сходили в австралийский стейкхаус, чуть прогулялись по Сент-Полу (где я простыла окончательно), обсудили прошлое и будущее, и это было хорошо.

Стоило встать в четыре утра и добраться до аэропорта в Настиной дубленке поверх собственной куртки, чтобы уже к полудню того же дня бегом, ноги в руки, ввалиться в залитый солнцем белоснежно-прозрачный номер в лос-анджелесском отеле и за 25 минут полностью преобразиться для встречи с самым главным лицом в бизнес-линии. Ошалело выскочила на улицу, опаздывая, путаясь в перекрестках, но телефон поймал вай-фай родной компании раньше даже, чем я увидела вывеску. А потом были коктейли на крыше отеля с коллегой из золотых времен работы на Тверской, с которой никогда не было времени толком поговорить, но всегда ощущалось внутреннее родство, ужин на улице с видом на LA Live и очень задушевное общение, а наутро - достойный включения в фильм эпизод, как человек в кофте и зимних ботинках добирается до Санта-Моники, и по пути от пирса до кромки океана на ходу раздевается, достигнув волны уже босиком, с закатанными штанинами и в майке. Три часа я не могла отойти от побережья, прошагав Санту-Монику и Винис Бич насквозь, и впервые в жизни в январе у меня слегка обгорел нос.

И да, стоило запланировать себе четыре последних дня в Нью-Йорке. С Алисой и Костей пошли поужинать и наткнулись на Мэтта Дилона и еще человек шесть голливудских актеров. Вино и еда были прекрасными, а Мэтт Дилон немножко посидел на моих покупках, свитерочке для Плохиша и прочей ерунде. Потом мы с Алисой целовались в метро, а дома был вечер Дэвида Боуи (и немножко Мика Джаггера) с громким пением Space Oddity на три голоса, и наутро и Алиса, и Костя опоздали на работу, а я довольно-таки рысью побежала на встречу с Шейном, из-за которой собственно поездка эта не только состоялась, но и ускорилась по времени.

Шейн после пятилетней ремиссии вторично заболел раком и только что прошел курс лечения. Он снял мне номер на 31 этаже гостиницы у Таймс-Сквер, чтобы мы поужинали, сходили на мюзикл и не торопясь пообщались. Я сильно много упоминаю тут еду, но как же не сказать, что на том ужине попробовала Key Lime Pie? И охрененный пино нуар из Russian valley? И впечатления от ужина были едва ли не сильнее повторной радости от The Book of Mormon? Был еще один большой и познавательный разговор, где фигурировал Дэвид Боуи, Солженицын, Китай, книги, личное пространство, геополитика, системы страхования и пенсионных выплат, новые тренды в преподавании и много чего еще. Был ночной Таймс Сквер, и еще бокал после шоу, и обещание увидеться еще раз в Москве.

Потом был день, когда болезнь-таки меня начала настигать, дул сильный промозглый ветер, от которого я пряталась два упоительных часа в Барнс и Нобл, мы с Костей гуляли по Центральному парку, и Костя отпаивал меня hot toddys - горячий сидр, мед, ром - божественное лекарство - пока не подошло время идти за стейком в Рокфеллер Плазу. Третий тематический вечер был про Total Eclipse of the Heart (literal) и клипы группы Ленинград, и в квартире с видом на Манхэттен прозвучала песня "Экспонат". На следующее утро был снег, антибиотики, лошадиные дозы чая с ромом и медом, вылазка в устричный бар за NY chowder и пара неожиданных классных покупок, а потом бранзини, пение "Экспоната", просмотр раритетных моментов Saturday Night Live и кусков гоблинского перевода. Алиса вывалила на меня гору эксклюзивной косметики и накрасила лабутеновской красной помадой, и я, трепеща, забрала ее и все остальное себе, потому что отказаться от такой красоты было невозможно. Рай.

А потом внезапно наступило последнее утро, когда я сорок минут застегивала чемодан (примерно как героиня в типолабутенах свои офигительные штаны, жаль, выдохнуть чемодан не мог) и готовилась к поездке домой, которая прошла без сучка и задоринки. Еще сутки - и поездка начала казаться прекрасным сновидением.

Стоило, стоило этого ждать три года.