A Day in the Life

Судьба человека - его характер


Previous Entry Share Next Entry
в обществе собственной грузной тени
elastigirl
kalinnka
Как человек, чуждый поэзии и в принципе предпочитающий легкое чтиво сложному, я только сейчас в гомеопатических дозах начинаю засовывать нос в стихи. К этому, за неимением учителя и незнанием основ анализа поэтических текстов, я подхожу примерно как к дегустации вин в алкотурах - зацепило, значит надо брать. Когда находится и заседает в голове какое-то особо удачное двустишие или сочетание (сегодня вот например на ровном месте вспомнилось есенинское "осыпает мозги алкоголь"), мне становится жаль, какой космос проходит и большей частью пройдет мимо меня, потому что жизни не хватит все это прочесть, переварить и осознать.

Чаще всего это Бродский. И потому, что почти современник, и потому, что мне близко его увлечение баловаться комбинациями высокого штиля с блатным жаргоном, и самоирония ("Но, видать, не судьба, и года не те// И уже седина стыдно молвить -- где"). А в основном потому, что он гениален, и его гений едва ли не больше пушкинского. Я понимаю хорошо если несколько процентов его стихов, мне не хватает ни эрудиции, ни глубины, ни вдумчивости, но когда до меня доходит смысл, строчки бьют наотмашь. На то, чтобы прекратить бормотать "Я сижу у окна. Я помыл посуду//Я был счастлив здесь, и уже не буду", мне потребовался месяц.

Или вот недавно - всплыло в связи с книгой Анны Старобинец "Посмотри на меня", которую я не прочту никогда, потому что некоторые книги и подвиг их авторов я предпочитаю глубоко уважать на расстоянии. Насколько сильно чутье слова у Старобинец, что она выбрала своей истории название, в итоге придавшее дополнительный - страшный - смысл четверостишию Бродского (она пишет, что стихотворения этого раньше не читала).

Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него -- и потом сотри.

  • 1
опять синхронно )) я что-то на Полозкову внезапно залипла
она тебе как?

Не читала! Но многие френдессы любят, имя знакомо.

Или совсем иначе:

Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.

Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек — это шар, а душа — это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить — говоришь — вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.

Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.

Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.

Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! — и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть — только тень на твоем кирпиче.

Изолятор тоски — или просто движенье вперед.
Надзиратель любви — или просто мой русский народ.
Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною — лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень.

ну вот да.

и он это пишет в 24 года.

Наличие нескольких гуманитарных образований отвратило от поэзии напрочь (и от худлита тоже, но не до такой степени).
Осталась только любовь к чему-то из прошлого, и то если то была большая страсть.
Так что прямо даже завидую - сколько нового впереди.

с той черепашьей скоростью, с которой я осваиваю стихи, не так уж много нового успею. нет привычки к поэзии, нет. это худлит я способна глотать пачками.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account