Category: лытдыбр

elastigirl

в обществе собственной грузной тени

Как человек, чуждый поэзии и в принципе предпочитающий легкое чтиво сложному, я только сейчас в гомеопатических дозах начинаю засовывать нос в стихи. К этому, за неимением учителя и незнанием основ анализа поэтических текстов, я подхожу примерно как к дегустации вин в алкотурах - зацепило, значит надо брать. Когда находится и заседает в голове какое-то особо удачное двустишие или сочетание (сегодня вот например на ровном месте вспомнилось есенинское "осыпает мозги алкоголь"), мне становится жаль, какой космос проходит и большей частью пройдет мимо меня, потому что жизни не хватит все это прочесть, переварить и осознать.

Чаще всего это Бродский. И потому, что почти современник, и потому, что мне близко его увлечение баловаться комбинациями высокого штиля с блатным жаргоном, и самоирония ("Но, видать, не судьба, и года не те// И уже седина стыдно молвить -- где"). А в основном потому, что он гениален, и его гений едва ли не больше пушкинского. Я понимаю хорошо если несколько процентов его стихов, мне не хватает ни эрудиции, ни глубины, ни вдумчивости, но когда до меня доходит смысл, строчки бьют наотмашь. На то, чтобы прекратить бормотать "Я сижу у окна. Я помыл посуду//Я был счастлив здесь, и уже не буду", мне потребовался месяц.

Или вот недавно - всплыло в связи с книгой Анны Старобинец "Посмотри на меня", которую я не прочту никогда, потому что некоторые книги и подвиг их авторов я предпочитаю глубоко уважать на расстоянии. Насколько сильно чутье слова у Старобинец, что она выбрала своей истории название, в итоге придавшее дополнительный - страшный - смысл четверостишию Бродского (она пишет, что стихотворения этого раньше не читала).

Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него -- и потом сотри.
elastigirl

Детокс, день 1

Ик.

В мысленной карте мира Дубай перестал быть названием. В памяти вознеслись небоскребы, протянулись многополосные шоссе имени шейхов, по которым покатили сверкающие машины (99% местного автопарка UBER - Лексусы), ровным зеркалом легли воды, между прочим, Индийского океана (о чем я узнала только сейчас, сверившись с Википедией), омывающие легендарные насыпные острова и переходящие в берега многочисленных пляжей. Пестрая энергичная толпа наводнила мои воспоминания - поразили не традиционные арабские наряды (хотя впервые я смогла порассматривать все эти мужские белоснежные платья и платки в красную клеточку вживую), а то, какой изобильный, мультикультурный, неспящий мегаполис прекрасно себе существует в регионе, для россиянина ассоциирующегося с песком, нефтью и кровью.

Впечатления начались еще в аэропорту - сразу за паспортным контролем завыл мулла, призывая правоверных. Практически сразу стало понятно, какой город в качестве ролевой модели выбрал ряд постсоветских вождей и кое-какие горные республики СКФО. Лицо шейха Дубая и его сына-наследника, активно использующих под себя средства наружной рекламы, запомнилось в первые же сутки. Масштаб и размах инфраструктуры ошеломил, как и было задумано - на голом песке построить ТАКОЕ, и не сделать это памятником тоталитарному режиму? Вот он какой, просвещенный абсолютизм. Хочется по итогам увиденного написать лаконичное, сочащееся каустиком письмо Перзиденту.

(Кстати, brother2, девиз "Аллах, Нация, Президент" ничего не напоминает? Местами только 2 и 3 поменять, и будет оносамое же!)

А на личном уровне поездка порадовала тем, что неделю я провела не в гостинице, а на вилле в поселке экспатов, утопающем в зелени (пальмы, бугенвилеи, рядом гольф-клуб), в обществе не только любимых мужа и старого друга, а и двух молодых коллег последнего, марафонца и серфера, загорелых и красивых. В один из вечеров (слегка, правда, косясь на окна соседей), наши хозяева устроили правильное мужское барбекю во дворе, бараньи ребрышки, овощи и весь по сусекам найденный алкоголь - конечно, не обошлось без прокрутки Земфиры, Ленинграда, Сплина и дискотеки 80-х, и было это дивно. Еще мне предоставился шанс поглядеть на дубайскую ночную жизнь - то, что в моей жизни всегда полностью отсутствовало - и помимо ощущения присутствия в начальных кадрах La Grande Belezza ("Ah ah, ah ah// A far l'amore comincia tu"), ибо в Дубае крутая ночная жизнь, я просто радовалась так, как будто мне семнадцать, и меня взяли на крутую дискотЭку.

...Долгонько в этом году вилась праздничная веревочка. С прискорбием и неохотой вымыла из волос песок Персидского залива и извела останки любимого вишневого скраба. Оплатила дюжину тренировок и прошла унизительное возвращение в спортзал (шарахаясь от зеркал и избегая взгляда тренера). Купила протеин со вкусом ванильного крема и особо заманчивым описанием эффекта (тоже со вкусом ванильного крема) - дорогой, чтобы сцуко как часы употреблять и не отлынивать. Открыла загодя припрятанную банку швейцарских витаминов и установила дозу ежедневного потребления великолепных дубайских фиников. Вернулась к расчету калорий и пропорции БЖУ (еще один момент стыда - увидеть дату последнего подсчета). Загрузила ящик стола на работе отрубями и зелеными яблоками. Умолила мужа скачать сериальчиков-фильмов для беговой дорожки. Повесила ТЕ САМЫЕ джинсы на шкафчик с трусами и колготками, чтобы видеть их ежеутренне. Разметила до июня календарь. Из страшного - осталось встать на весы и сфотографироваться - сейчас нет моральных сил, поставила себе на 1 февраля.

Через силу, через боль, но путь к весне начался.

elastigirl

моя святая тайна мой адыгейский сыр

В бытописании желто-серой я задвинула на задний план стандартные темы данного уютного дневничка, а написать как всегда есть о чем.

Ну во-первых мама. Мама по зиме освоила Фейсбук, и, хотя и проделала классический путь новичка (перепосты боянов, путаница с друзьями и степенями доступа, публикация моих фото к моему неудовольствию и те пе), главного добилась, найдя источник развлечения и средство общения. Из достижений - нашла подругу детства, которая теперь зовет ее провести лето на даче на Рублевке, где в соседях имеется некий холостой академик. Более того, в Фейсбуке она наконец связалась с грузинскими кузинами, с которыми контакт была частично утерян, и в результате эту неделю она проводит в Тбилиси, где не была ровно тридцать лет. Мама мандражировала перед отъездом, но как я и предполагала, попав в теплые грузинские объятия, живет там иллюзорной жизнью, включающей, помимо обзора окрестностей, цветистых тостов и походов по разным тетям Мананам и дядям Алико, еще и "легкий флирт", для чего она и рождена. Завтра вечером ожидается ее возвращение с каким-то совершенно феноменальным рецептом хачапури, грузом аджики, орехового варенья, имеретинского сыра и прочих местных деликатесов. А в начале мая я повезу ее в обещанную пять лет назад ностальгическую поездку в Женеву.

Во-вторых, мальчик Кока, степень любви и обожания к которому меня саму несколько удивляет. Местами я смутно думаю, что меня пожалуй надо изолировать от этого ребенка, иначе я его просто испорчу, и мне требуются регулярные усилия, чтобы не задушить его в объятиях. Это к тому же еще и ласковый мальчик, который любит поприжиматься и посидеть на ручках, а если понимает, что что-то натворил, кричит "Прости!" и кидается обнимать.
Развитие речи у Коки идет медленнее, чем норма, что взволновало нашего логопеда и побудило на консультацию у невролога и кое-какие анализы. Вердикт таков, что с мозгом все в порядке, но в 6 лет в школу идти нельзя (как будто я собиралась это делать), и плюс нужно усиленно развивать верхние мышцы и всякую моторику. Так что Кока - к восторгу нашей няни - теперь ходит почти кажий божий день на все возможные занятия в местном фитнес-клубе, начиная с группы "Пузырьки" в бассейне и заканчивая "Шпагатиками" и балетом. А вот в садик под конец года он что-то разлюбил ходить, и утренний гундеж и нытье теперь вошли в ритуал. Растет он тощеньким (22,5 кило) и длинненьким (128, вся одежда на 6 лет). Букву "л" он-таки освоил, остались шипящие и "р". И слава богу, унаследовал фамильное чувство юмора.

В-третьих, юноша Александр. Немногословен, застрессован, мотается по репетиторам, полон желания изменить собственную жизнь к лучшему. Постоянно повторяемая фраза последних дней "И на что я потратил 11 лет?" Меньше двух месяцев осталось ему до первого экзамена по ЕГЭ, поэтому из суеверия умолкаю.

В-четвертых, 7 апреля я традиционно пишу, как мы с ненаглядным моим Плохишом впервые поцеловались в 1993 году. "Нина, это были другие мы и другая страна", - сумеречно ответил поутру муж, почти не отрываясь от айпадика, уже погруженный в рабочую почту, когда я напомнила ему об этом в утренней пробке, после чего мы оба принялись обсуждать куда более животрепещущие для нас на данный момент темы - ставки по депозитам, курс доллара и рейтинг надежности банков. Потому сегодня ограничиваюсь мысленным приветом в прошлое той еще даже не парочке, которая всегда в моей памяти будет есть мороженое, спускаясь под весенним солнышком от Радищева- Московской к Рахова-Кутякова и не подозревая, что все только начинается.

Вообще роль другого человека в твоей жизни - это едва ли не главное чудо, которое может случиться. Особенно удивительно в ретроспективе анализировать первые впечатления от того, с кем общение будет измеряться десятилетиями. Достаточно малого - хорошенько как-нибудь поговорить. Зацепиться комментариями в жежешечке. Просто заглянуть в глаза. А потом находятся работы и нужные люди, приходит поддержка, появляется пристанище в незнакомом городе, получаются прогулки и поездки, открываются - без преувеличений - новые миры. До чего же мне повезло с близкими друзьями. Я нереальный баловень судьбы.
elastigirl

if i can make it there

В этот приезд выяснилось, что Америка имеет свой запах. Он немножко похож и на запах салона в новой машине, и очистителя ковров, который применяют во всех американских аэропортах (меня умиляют там повсеместные ковровые покрытия), и той смеси, который распрыскивают в универсальных магазинах. Чистота, химический холодок, кондиционированный воздух и чуть-чуть фрукт.

Эта поездка не была расслабляющей - изменились времена, да и цели у нее были не полностью увеселительные. Пришлось интенсивно покататься по стране, но совместить приятное с полезным получилось. Что греха таить, обожаю путешествовать и видеться с друзьями, даже не знаю, что больше, и с годами это только усиливается. Мои американские знакомцы, все до единого, не сговариваясь, оказали мне такой королевский прием, что я утвердилась в мысли, что пожалуй хороший друг. И до чего же приятно ощущать, что о тебе заботятся и тебя балуют.

Стоило преодолеть пол-суток в самолете, двухчасовую задержку в JFK на secondary questioning, потом еще час пехтериться до дома Алисы и Кости по ночным задворкам, чтобы потом оказаться в квартире с панорамным видом на Манхэттен и огромным телевизором, по которому шла трансляция новогодней ночи на Первом канале, и чтобы мне, обалдевшей и слегка оглоушенной, в одну руку был моментально вставлен бокал с Moet et Chandon, в другую воткнут бутерброд с черной икрой, а тело обперто об стол, на котором оливье и конфеты Belochka/Squirrel из русского магазина мирно соседствовали с эскарго и прошутто с рынка деликатесов Челси и сумасшедшими десертами из Maison Kaiser. Так продолжилось мое празднование Нового года. На следующий день все мои пять чувств опять были переполнены - подъем на уровень 101 в новопостроенном World Trade Center, прогулка по нижнему Манхэттену, заход в Brandy Library и легкая дегустация редких напитков, а потом вечер музыки Джона Леннона (Ah! Bowakawa pousse pousse) и вопросов "а это ты помнишь"?

Стоило добраться до домика Боба, чтобы провести несколько дней в настоящей старорежимной Америке и самую малость поиграть в ситуацию, что у меня есть американские бабушка с дедушкой. Я опять жила в комнате с куклами его дочки, каждое утро (обеденный стол со скатертью, старинный резной буфетик, пуансеттия, кошка на подоконнике) получала от его жены, Мэри Джин, полноценный завтрак в стиле Плезантвилля, где яйца означают яичницу, а яичница не может называться оной без ветчины и тостов. Затем мы с Бобом либо брели до его офиса, где он собрал очаровательную выставку артефактов (Боб - профессор истории, и история России его конек) вроде плаката с составом Политбюро ЦК КПСС начала восьмидесятых и портрета Горбачева без родимого пятна, шли в бейсмент, филиал офиса Боба, или сидели у телевизора, Боб с газетой, я в попытках своровать соседский вай-фай, оба одним ухом слушая Дональда Трампа или биржевые сводки. Мэри Джин же в промышленных масштабах слоила лазаньи, с удовольствием делилась местными сплетнями и особо полюбила меня, когда выяснилось, что я тоже смотрю Аббатство Даунтон. Ходила с Бобом в чудесные местечковые едальни и общалась с его друзьями (самым ярким был профессор физики-гей-заядлый армеец и до кучи стеклодув), погрузившись в незнакомую, но вполне понятную жизнь. У Боба и Мэри Джин я адски промерзла, несмотря на щедро выданные флисовые кофты и дополнительные одеяла, потому что они экономили на отоплении, но стоически терпела. Отогревалась в Вашингтоне, где едва добравшись до отеля, включила себе +24 и впервые за несколько дней рискнула раздеться догола.

Стоило попасть в Вашингтон, чтобы в очередной раз на бегу его посмотреть и удивиться его имперскости, а заодно опять же самую малость поиграть в работу - была приглашена на внутреннюю встречу в тамошнем офисе, на которой по случаю вечера четверга имелось пиво, послушала до боли знакомые истории общения с клиентом (новым было только географическое положение проекта), а потом накормлена обедом и поучаствовала в длинном разговоре об Обаме, оружии, мрачных перспективах побережья Флориды, энергетической безопасности, адаптации за рубежом, транспортных рисках Вашингтона и была искренне счастлива, потому что это было не про ватников, не про коррупцию и не про рубль.

Стоило проделать еще несколько тыщ км туда-обратно, чтобы впервые с 1997 года доехать до Насти и Наума и оказаться в миннесотских снегах и двадцатидвухградусном морозе. Наум был рыжеватым и кругленьким, стал седым и с интересно впалыми щеками, дом переполнился, выросло двое детей, Настя стала отличным кулинаром, и каждый вечер под калифорнийское мерло за чисто советскую цену 4-82 мы часами разговаривали, разговаривали... В Миннесоте нет налога на одежду, а Настя великий охотник за скидками, поэтому мы проделали обязательную программу заходов в моллы в поисках best deals. Сходили в австралийский стейкхаус, чуть прогулялись по Сент-Полу (где я простыла окончательно), обсудили прошлое и будущее, и это было хорошо.

Стоило встать в четыре утра и добраться до аэропорта в Настиной дубленке поверх собственной куртки, чтобы уже к полудню того же дня бегом, ноги в руки, ввалиться в залитый солнцем белоснежно-прозрачный номер в лос-анджелесском отеле и за 25 минут полностью преобразиться для встречи с самым главным лицом в бизнес-линии. Ошалело выскочила на улицу, опаздывая, путаясь в перекрестках, но телефон поймал вай-фай родной компании раньше даже, чем я увидела вывеску. А потом были коктейли на крыше отеля с коллегой из золотых времен работы на Тверской, с которой никогда не было времени толком поговорить, но всегда ощущалось внутреннее родство, ужин на улице с видом на LA Live и очень задушевное общение, а наутро - достойный включения в фильм эпизод, как человек в кофте и зимних ботинках добирается до Санта-Моники, и по пути от пирса до кромки океана на ходу раздевается, достигнув волны уже босиком, с закатанными штанинами и в майке. Три часа я не могла отойти от побережья, прошагав Санту-Монику и Винис Бич насквозь, и впервые в жизни в январе у меня слегка обгорел нос.

И да, стоило запланировать себе четыре последних дня в Нью-Йорке. С Алисой и Костей пошли поужинать и наткнулись на Мэтта Дилона и еще человек шесть голливудских актеров. Вино и еда были прекрасными, а Мэтт Дилон немножко посидел на моих покупках, свитерочке для Плохиша и прочей ерунде. Потом мы с Алисой целовались в метро, а дома был вечер Дэвида Боуи (и немножко Мика Джаггера) с громким пением Space Oddity на три голоса, и наутро и Алиса, и Костя опоздали на работу, а я довольно-таки рысью побежала на встречу с Шейном, из-за которой собственно поездка эта не только состоялась, но и ускорилась по времени.

Шейн после пятилетней ремиссии вторично заболел раком и только что прошел курс лечения. Он снял мне номер на 31 этаже гостиницы у Таймс-Сквер, чтобы мы поужинали, сходили на мюзикл и не торопясь пообщались. Я сильно много упоминаю тут еду, но как же не сказать, что на том ужине попробовала Key Lime Pie? И охрененный пино нуар из Russian valley? И впечатления от ужина были едва ли не сильнее повторной радости от The Book of Mormon? Был еще один большой и познавательный разговор, где фигурировал Дэвид Боуи, Солженицын, Китай, книги, личное пространство, геополитика, системы страхования и пенсионных выплат, новые тренды в преподавании и много чего еще. Был ночной Таймс Сквер, и еще бокал после шоу, и обещание увидеться еще раз в Москве.

Потом был день, когда болезнь-таки меня начала настигать, дул сильный промозглый ветер, от которого я пряталась два упоительных часа в Барнс и Нобл, мы с Костей гуляли по Центральному парку, и Костя отпаивал меня hot toddys - горячий сидр, мед, ром - божественное лекарство - пока не подошло время идти за стейком в Рокфеллер Плазу. Третий тематический вечер был про Total Eclipse of the Heart (literal) и клипы группы Ленинград, и в квартире с видом на Манхэттен прозвучала песня "Экспонат". На следующее утро был снег, антибиотики, лошадиные дозы чая с ромом и медом, вылазка в устричный бар за NY chowder и пара неожиданных классных покупок, а потом бранзини, пение "Экспоната", просмотр раритетных моментов Saturday Night Live и кусков гоблинского перевода. Алиса вывалила на меня гору эксклюзивной косметики и накрасила лабутеновской красной помадой, и я, трепеща, забрала ее и все остальное себе, потому что отказаться от такой красоты было невозможно. Рай.

А потом внезапно наступило последнее утро, когда я сорок минут застегивала чемодан (примерно как героиня в типолабутенах свои офигительные штаны, жаль, выдохнуть чемодан не мог) и готовилась к поездке домой, которая прошла без сучка и задоринки. Еще сутки - и поездка начала казаться прекрасным сновидением.

Стоило, стоило этого ждать три года.
new year

Земную жизнь пройдя до половины

Вчера мне стукнуло 38,5. Возраст Гомера Симпсона, услышавшего по радио о средней продолжительности жизни и понявшего, что он уже перешагнул в ее, эээ, заключительную, вторую часть. Слегка хандрю. Именно что слегка, потому что жаловаться ну абсолютно не на что. Малейший приступ проектной деятельности - и настроение моментально вернется к обычному позитивному. Но сейчас я смотрю в серое окно, за которым зима еле-еле на середине, не без мрачности подсчитываю финансы (а кому сейчас легко?), и мысль неминуемо перетекает в "мне скоро сорок".

Если отвлечься от стенаний внутреннего голоса "тебе скоро сорок, а ты так и не поносила легкомысленных юбочек и платьев с голой спиной" и прочей подобной фигни, основной дискомфорт вызывает мысль, что КАК-ТО БЛИН ВСЕ ИДЕТ СЛИШКОМ БЫСТРО, что означает, что скоро меня выкинет в некий "средний возраст" (морщинистая шея, пигментные пятна, калоприемник). Стареют лица родительниц на собраниях и фото знакомых в соцсетях, в седьмой десяток переваливают родители, в половозрелый - дети, но мой мозг не успевает принять эти изменения. И вообще не  эволюционирует. Я по-прежнему мечтаю есть шоколад и читать "Игру престолов". Есть подозрение, что с конфеткой "Мишки в лесу" и предпоследним томом мартиновской саги, потому что последний не будет дописан, меня отнесут на погост. И это прямо-таки идеальная картина. А вслед за "слишком быстро" следует следующий страшный вопрос "КАК, И ЭТО ВСЕ?" То есть что, назад не, никак? Чо, правда? Нет, ну правда-правда?

Если серьезно, то конечно же меня волнует масса вещей, поскольку уже хотелось бы  уверенного взгляда в будущее, но происходящее вокруг делает процесс долгосрочного планирования полностью бессмысленным. Поэтому я как аксиому принимаю два факта - работать, пока не сдохну, и ни от чего не зарекаться.


P.S. А Мардж в ответ на жалобы Гомера, помнится, напомнила, что ему ни фига не 38,5, а вовсе даже 39.

P.P.S. Пришел начальник и очень прозрачно намекнул, что надо бы заняться поиском новых проектов. И то правда. А то  лишние мысли праздность порождает, и да, магистр Йода, на сторону темную ведет это
elastigirl

Sic transit

Вообще говоря, практика написания регулярных постов в жеже прервалась. Я несколько выросла из девочкового лытдыбра, глубинные полусырые мысли выносить на публику не готова, а конфиденциальность ряда насущных вопросов, анабиоз молодой матери и отсутствие доступа к личному компу в часы бодрствующего сознания довершают картину.

Я не ушла, а перешла на режим молчаливого присутствия. Всех читаю, за всеми слежу, но объективно моя жизнь сейчас протекает в реале, включая его корпоративный суррогат.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

elastigirl

Вспомнить все. Эпизод V - Nina and Olya do New York (Шейн)

Эпизод I - Lust for Life
Эпизод II - My own private Vermont
Эпизод III - Planes, Buses, Automobiles
Эпизод IV - Sweet Home Pennsylvania, part I
Эпизод IV - Sweet Home Pennsylvania, part II

Этот город чрезмерно описан и отснят. И его не надо долго и постепенно познавать, чтобы проникнуться. Он бьет по эмоциям сразу и переполняет до краев. Урбанист сразу погружается в него с головой и упивается до лопания легких, а человек непривычный несется прятаться в гостиничный номер. 

Я знала, что на последние дни в Нью-Йорке придется основной восторг от всей поездки. Начиная с момента подачи на визу предвкушала длинные прогулки по Манхэттену, оголтелый шоппинг, ночную Таймс-Сквер, коктейли и рестораны с видовыми площадками. И вот когда в лобби отеля на Пятой Авеню мы пересеклись с medano_girl, свалили на ланч в тайский ресторан, и за Беллини и острым супом стали выкладывать друг другу свои новости, я могла только счастливо жмуриться: началось.

Расписание получилось насыщенным и правильным. Половина дня отдавалась культурным развлечениям, половина покупкам. Вставали рано, завтракали в Старбаксе йогуртами с гранолой и пампкин спайс латте, глазея на прохожих, потом несколько часов посвящали задаче дня. В один день это мог быть тур по Macy's, в другой - пешая прогулка по Бруклинскому мосту в Манхэттен с заходом в Сити, в третий - подъем на Top of the Rocks в Рокфеллер-Центре. Друзья снабдили medano_girl списком ресторанов, а у меня был собственный критик и обозреватель в лице Алисы voodoolounge, поэтому мы не прошли мимо Stone Rose и Nobu, и буквально каждое посещение едальни превращалось в интересный опыт.

За ланчем мы обычно взбадривали притупившиеся органы чувств легкой дозой алкоголя. (Я испорчена Италией и тамошней манерой пить аперитив в районе полудня, и очень люблю предаваться этой дурной привычке в отпуске.) В Нью-Йорке (еще один жирный плюс городу) наливают, и наливают щедро. В Армани баре, в гламурной кафешке в Саксе, в уличном заведении у Рокфеллер центра, даже в том же подвале Мейсиза мир расцветал новыми красками, и мы продолжали наши эскапады в превосходном состоянии духа.

Одно описание шоппинга может составить целый пост. Алиса принимала деятельное участие в нашей программе, и разграбление десятиэтажных нью-йоркских универмагов втроем превращалось в увлекательный (и запутанный) квест. Смски тех дней читаются как песня.
Оля (с нижнего этажа мне на этаж Comfort Shoes): Мне нужен малиновый шарф Бурберри? (Алиса: "Нет!")
Алиса (с этажа Better Shoes нам в корнер пальто Max Mara): Прада на каблуках или Лабутен флетс? (Оля: "Пиши, что я всегда за каблуки!")
Я (домой с этажа Sizes 14-24): Мама, подумай серьезно, тут есть белье ЛЮБОГО размера. (Мама, много позже: "Я слишком поздно придумала, как и что надо было купить!")

Эскалаторы, массивные лифты с директориями, секции первых, вторых и третьих линий дизайнерских марок, распродажи, новые коллекции, спецпредложения. Тяжело действующий на нервы Abercrombie & Fitch, превосходный Майкл Корс в Сохо, час пускания слюней в отделе Ральф Лорана в Lord & Taylor, оргия в Victoria's Secret, рациональные закупки в Ann Taylor, многократные возвращения во все еще цепляющий, хотя и сильно померкнувший GAP. Офисное серенькое, остромодное на выход, обувь, детские вещи, подарки мужьям и мамам, друзьям по списку и просто для души. Занос покупки в номер, быстрое сдирание бирок, выход в обновках в свет и непременное обмывание любимым алисиным Пино Нуар. Уф.

После одного такого позднего пост-шоппингового ланча я встречалась с Шейном, моим старым знакомым, который выразил желание сводить меня на Phantom of the Opera. Шейн, бывший ученик Боба, сам уже профессор, перешагнувший сорокапятилетний возраст, пропадал из вида на пару лет, потому что заболел раком. Последний раз мы виделись в 2007 году, и это был курчавый, круглолицый, румяный крепыш, довольный жизнью и выбранным академическим поприщем. (Боб рассказал мне как-то, что Шейн если бы захотел, мог бы вообще не работать. Отец Шейна сделал много денег в U.S. Steel, и самому Шейну предстояла юридическая карьера - пока Боб в решающий момент не отослал Шейна на стажировку, откуда последний вернулся с желанием стать политологом и историком.) В холле гостиницы меня встретил тоненький, как мальчик, человек с твердой, выступающей вперед, непреклонной нижней челюстью. Отросшие волосы побила седина, лицо покрыла паутинка: так трескается старый фарфор.

- Шоппинг на Пятой Авеню? Ты рискуешь потратить много денег, - поднял бровь Шейн, глядя на мои пакеты. - Впрочем, я сам теперь периодически тут делаю покупки. Мне очень понравился магазин Ermenegildo Zegna.

Я вытаращила глаза. Ранее Шейн не отличался пристрастием к одежде итальянских дизайнеров, и я знала, что в свое время после семи лет помолвки его оставила невеста, поскольку получала значительно больше него.

- Перед операцией мне нужно было потреблять не больше пяти грамм жира в день. Я сбавил пятнадцать килограмм и стал весить, как в подростковом возрасте. И выяснилось, что на мне прекрасно сидит одежда. Сейчас я уже почти полгода без рака, еще шесть месяцев - и можно праздновать выздоровление, но я по-прежнему мало ем и начал кататься на роликах. Когда я был на химии, это было ужасное ощущение - мне казалось, что я двигаюсь в вате, да и голова варила плохо - химия била и по мозгам, но сейчас мне лучше, я опять способен думать.

Шейн продолжил меня удивлять и в ресторане, смело заказав хорошего вина, и рассказом о себе. Болезнь изменила его подход к жизни.

- Я раньше работал целый день, у меня была куча обязанностей в колледже помимо преподавания. Сейчас я их все отменил и спланировал так, чтобы мои классы начинались не раньше полудня. Начальству я сказал, что технически я все еще полумертвый, так что то, что я преподаю, уже для них большой подарок. Теперь я спокойно встаю по утрам, медленно пью кофе и гляжу на солнце. Раньше я вспоминал о солнце только тогда, когда оно по утрам било в глаза. А еще я стал очень русским в том смысле, что желаю, чтобы мой дом был полон друзей.

Кажется, папина кубышка из U.S. Steel была распечатана. Шейн купил старую мельницу, отреставрировал ее и обставил по своему вкусу. И решил путешествовать, путешествовать, путешествовать.

- Я не хочу доживать свою жизнь, как Боб. Боб получит нищенское пособие. Он принял решение о пенсии в 2013 году, ему тогда будет под 80, и я знаю, как его это пугает. Колледж плохо поступает с ним, потому что он отдал им всю жизнь, не получив ни малейшего признания его заслуг. А я сейчас запускаю пару проектов, в следующем году поеду преподавать в Китай, а через пару лет хочу посмотреть подробнее и на Россию. Я сто раз там был, но в основном водил студентов по историческим местам, а хочу увидеть современную жизнь. Поможешь составить программу?

"Призрак оперы" был хорош. Театр оказался уютным, сама постановка чрезвычайно эффектной, голоса актеров первоклассными. Все было как надо - уместный юмор, пресловутая падающая люстра, и музыка Уэббера, хотя конечно же высоту JC Superstar, имхо, "Призраку" взять не удалось. ("Как и всегда, основной конфликт тут из-за девушки. Меня правда всегда интересовало, происходит ли все в голове этой девушки, или все же это коллективная галлюцинация, в постановке это остается непонятным. Но тебе повезло - здесь спектакль лучше, чем в Лондоне.")

После спектакля Шейна ждало такси, чтобы отвезти его вглубь Нью-Джерси, я получила приглашение посетить мельницу в любое время, и медленно, с наслаждением шла домой четырнадцать кварталов, глазея на ночной Город и отчаянно желая, чтобы каждый новый открывавшийся за перекрестком пейзаж навсегда, навсегда остался бы на сетчатке.

Мой отъезд пришелся на 9 октября, 70-летие Леннона, и конечно же я не смогла не дойти до Центрального парка. На Strawberry Fields, конечно же, яблоку не было упасть, а вокруг пятачка Imagine толпа пела хором. Как и на всех битломанских тусовках, люди знали все слова наизусть и без лишних слов принимали в свой круг. Похоже, начали петь они с раннего утра и продвигались по хронологии, поскольку к полудню, когда там появились мы с Олей, народ только-только начал приступать к 1964 году, и я поняла, что пожалуй до Don't Let Me Down все доберутся нескоро. Поэтому сделав пару ритуальных снимков, мы пошли к Коламбус Серклу на последний ланч, и я навсегда запомню, как ослепительная medano_girl садилась в ярко-желтое такси, а я на прощание махала ей рукой. Через три дня нам предстояло встретиться в обычной обстановке осенней Москвы, красных офисных перегородок и кондиционированного воздуха, и контраст с залитым солнцем Вест Сайдом был слишком велик.

... В JFK я приехала сильно заблаговременно, закупилась виски на пределе возможностей, и в попытках убить время решила посетить экспресс-спа. Массажное кресло и чудесная ароматическая маска совсем было расслабили меня, но авиакомпания Дельта и тут сыграла свою роль, за сорок минут до посадки объявив распределение мест. (Нет, мне категорически не нравится практика выдавать seat request вместо нормального посадочного талона.) Салон находился в двух шагах от моих ворот, но на моем лице было три слоя сметанистой массы, и я даже не могла взглянуть на часы. Косметолог побежала предупредить персонал Дельты, но кайф был безнадежно испорчен. Маску раньше времени смывали всем салоном, и вместо ослепительно свежей и благоуханной я прибыла на посадку взволнованная, рассерженная и с присохшими остатками маски на волосах и свитере. И я была права, что поторопилась - ровно в момент получения талона была объявлена посадка моего ряда. С колотящимся сердцем я добралась до своего места и закрыла глаза - не опоздала. Домой, домой, домой.

Отдельное спасибо medano_girl  за ее посты:
1) Бурный вечер с примеркой Алисиных лабутенов
2) Ванная с видом на Эмпайр Стейт Билдинг
3) Нью-Йорк как мужчина
4) Эти фото снимались при мне, и я этим горжусь!
bibi

WoW

- Мама, ответь мне, только серьезно: с какого возраста я смогу начать играть в World of Warcraft? 

- Как только решишь полностью покинуть реальный мир.

UPD: 

- Сегодня заболела географичка, и урок вела школьный психолог. Я раньше, мама, думал, что тесты, которые она дает, это психология! А это не психология, а пародия на самопознание себя!

(Я просто молча прифигела.)

UPD 2: 
Мамидзе и Папенштейн.

("Хеллоу, Мамидзе!"- означает хорошее настроение, даже возможно пятерку по важному предмету.)

elastigirl

желтый туман

Если начнется вторжение чужих или волна радиации, я помру первой. Я явно отношусь к тем тупым тормозам, которые до последнего делают вид, что ничего не происходит - сначала с интересом смотрят на бегущих крыс, потом цепляются за родной дом, приговаривая "тут земля мои предков", а потом соответственно первыми попадают на растерзание атипичным ротовирусом или злыми пришельцами. В маске на лице ходить жарко, занавешивать окна мокрыми простынями тоже, на дачу неохота - бабушка там выедает мозг маме. Поэтому я сижу дома и ограничиваюсь многократным холодным душем и горячим чаем. Вчера рано поутру выбрались на теннис, поиграли и даже посмотрели финал Moscow Open - ну дым, ну глаза ест, что ж теперь. Финалисты турнира, проигрывая геймы, вели себя на корте гораздо хуже, чем я (я просто молча сатанею, а потом реву в душевой, а они орали и кидались ракетками). Теннис лишь издали кажется элегантной игрой джентльменов.

Регулярно заезжаю к бабке и деду, чтобы полить их полумертвые цветы, неизменно приходя от похода в их пустую квартиру в подавленное настроение. Там начало пахнуть тленом - да, такое вот у меня мрачное подсознание. Не то чтобы я мысленно распрощалась со своими стариками, скорее, я приняла тот факт, что этот дом уже мне не начало начал. Его магия для меня выдохлась - раньше я видела  любимые с детства вещицы, бабушкину хозяйственную руку, уютные мелочи, а теперь взгляд холодно отмечает происхождение с барахолки девяностых, потертость, жалкость, пыль. Однажды мне придется разбирать эту квартиру, и сердце мне подсказывает, что это нежелаемое и отрицаемое однажды близится. Удивляясь собственной черствости, наполняю лейки, выкладываю газеты, проверяю замки, а потом для самоподбадривания закупаю пять - шесть штук отличных персиков из ларька внизу, которые храню в холодильнике. Чай с холодным персиком на ужин - ммм.

Яндекс сулит опять почти что водочную температуру в ближайшие дни, а вот к следующим выходным едва ли не плюс шестнадцать. Нет, я конечно рада, что жара убудет, но что-то мне эти аномалии уже как-то совсем не нравятся.

АПД: нет, никаких плюсшестнадцать. Еще дней десять четкие тридцатьпять.